Никита Чагров — один из самых любимых игроков «Ротора» среди болельщиков. И неспроста: вратарь пропустил всего 17 мячей при 27 xG, провёл 12 сухих матчей из 21 в Лиге PARI. Legalbet пообщался с футболистом и подробно расспросил Чагрова о ситуации в волгоградском «Роторе», игре в Исландии и Казахстане, а также узнал, во сколько обойдётся отпуск в Азии.

О сезоне-2025/26, тренировках в «Роторе»

— Хочу начать с такого вопроса: как у вас появился вариант с переходом в «Ротор» в 2024-м?

— Это, получается, 2023 год был. Приблизительно в конце октября закончился сезон в Казахстане — я взял билеты домой и полетел в Москву. А главным тренером в «Окжетпесе» был Сергей Николаевич Попков, который в августе возглавил «Ротор». Как только прилетел, он мне в первый же день позвонил с предложением перейти к нему. Благодаря ему я и попал сюда.

— Были другие предложения? Долго думали по поводу переезда в Волгоград?

— Я говорил в одном интервью, что «Ротор» — это тот клуб, в который надо идти, даже если он играет во Второй лиге. Но всё равно не так просто решение далось. Потому что, с одной стороны, как бы есть «Ротор», а с другой — Вторая лига. Не хотелось возвращаться туда. Поэтому решение принял не сразу, но по итогу не жалею ни о чём. А наоборот всем очень доволен.

— Как оцените первую часть сезона-2025/26?

— Если мы говорим об общих результатах, то неудовлетворительно, потому что минимальная задача — попасть в четвёрку. Соответственно, мы отстаём от графика. До четвёртого места всего несколько очков, но это не то, что хотелось бы видеть. Поэтому недоволен.

— Но «Ротор» в целом неплохо стартовал в сезоне. Спад начался под конец сентября. Можете объяснить, что случилось?

— Да, начали действительно неплохо. В какой-то момент даже вышли на третье промежуточное место. Конкретные причины, честно, вряд ли назову. Как-то по игре не складывалось, поэтому по итогу вот сейчас седьмое место. Хотя близки к четвёрке по очкам, опять же.

— Ничего не предвещало беды?

— Ну да, можно и так сказать, наверное. Не всегда можно выигрывать. Не сказать, что мы сильно ярко тогда играли. У нас были объективно провальные матчи, где мы выигрывали за счёт удачного стечения обстоятельств. Поэтому надо играть надёжнее. Если выходить в Премьер-лигу, надо достигать результата без такой нервотрёпки, которая есть у нас.

— Теперь «Ротор» возглавляет Дмитрий Парфёнов. Вы с ним однажды пересекались в «Родине».

— Если честно, совсем мало. Я туда приехал после Исландии, когда мне надо было ногу ещё долечить. Меня пригласили потренироваться с командой. Я в основном работал с тренером вратарей и контактировал с другими голкиперами. Ребята тогда готовились к играм, поэтому тренерский штаб работал в основном с ними. А я как-то больше в стороне был, так скажем. Но иногда доводилось пообщаться с Парфёновым. Небольшой контакт во время упражнений был.

— Но он вас запомнил? Как-то пообщались после его назначения в «Ротор»?

— Мы не виделись ещё, потому что его назначили после нашей последней игры. Поэтому лично никто из игроков ещё не видел его. Увидимся после Нового года.

— А в общий командный чат к вам его не добавляли?

— У нас есть чат, куда добавили всех новых тренеров. Они скинули программу подготовки в отпуске, которую надо выполнять до сборов. И, в общем-то, всё.

— Я смотрел несколько матчей «Ротора» и подметил, насколько круто для Лиги PARI вы играете ногами. Вы сами как оцените этот навык?

— Ну, если честно, не мне его оценивать. Мне приятно, что ты так считаешь. Работаем над этим.

— Вас заставили с детства отрабатывать игру ногой?

— Да нет, кстати. Когда я в детской школе ещё тренировался, акцент был только на игре в воротах. И отдельного тренера вратарей у меня не было лет до 14, поэтому некому было этим заниматься со мной. Но в последние годы присутствует тренд на игру ногами, поэтому многие тренеры вратарей, с которыми я работал, частенько отрабатывали со мной этот компонент. Я думаю, что за последнее время прибавил в этом навыке.

— То есть вас впервые именно в «Роторе» заставили играть ногами?

— Это был такой тренд в современном футболе. Сейчас, кстати, некоторые уже отходят от коротких передач на своей половине. Много команд играют агрессивно, вертикально, с длинными передачами. Мы с нашим тренером вратарей Андреем Владимировичем смотрим много футбола: дискутируем, обсуждаем почти каждый день. И стараемся следовать новым трендам.

— Расскажите, как проходит подготовка к матчу? Много нагружают теорией, видео?

— Если брать этот сезон, то у нас три раза на неделе общекомандные теории: по нашей игре, по сопернику и по стандартам к предстоящей игре. И ещё как минимум пару раз в неделю вратарские теории, на которых наш тренер вратарей [Андрей Никитин — прим. Legalbet] готовит разные материалы, и мы их смотрим, обсуждаем.

Но на самом деле с Андреем Владимировичем это происходит практически 24 на 7. Потому что он сильно погружён в футбол, максимально живёт этим и прививает нам. Мы обсуждаем матчи и какие-то моменты, находясь в аэропорту. В самолёте, когда летим на игру. Если мы рядом сели в автобусе, то уже во время поездки. Очень много разговариваем о футболе.

— А сколько длятся теории?

— Думаю, как у всех: в районе часа одна теория. С одной стороны, тренеры стараются сильно не перегружать футболистов. А с другой, им хочется побольше информации впихнуть. Поэтому бывают теории, которые длятся и по 1,5 часа.

Некоторые пытаются уложиться в 45 минут, потому что считают, что это основное время, в которое человек воспринимает информацию. А дальше уже перегруз идёт.

— Недавно общался с Канчельскисом, он то же самое говорил. Что больше 45 минут — не нормально.

— Вот у нас сейчас был Валерий Иванович Бурлаченко, исполнял обязанности главного тренера одну игру. Он придерживается правила, что теория должна идти строго 45 минут. Он прямо смотрел на часы. Но так как у него было мало времени, оставалось буквально несколько дней до игры, он всё равно, по-моему, чуть превышал длительность. Но вообще, в целом, для него вот как бы 45 минут — это норма теоретических занятий. У Дениса Константиновича Бояринцева было в основном больше часа по времени.

— Не закипает мозг во время теории по стандартам? Запоминаете, как правильно должна расставляться команда при угловых, штрафных?

— У нас была смешная ситуация. В игре много стандартных ситуации и на каждую из них обычно распечатывают и развешивают листочки перед игрой, где расписано, кто где стоит и при какой ситуации. Некоторые ребята не запоминают, а в конечном итоге спрос всё равно с вратаря. Поэтому приходится слушать внимательно и стараться запомнить позиции каждого. При стандартах в обороне, по крайней мере. В атаке мне не до них — я туда не дохожу.

— То есть это всё не на инстинктах?

— У нас есть определённая структура, которой надо максимально точно следовать. Условно, перед тобой есть пять игроков, которые стоят в определённой позиции, и ты должен чётко знать, в какой позиции стоит какой конкретный игрок. Потому что их ставят по росту, в зависимости от расположения соперника и так далее.

— Были ли в вашей практике какие-то странные вратарские упражнения?

— Наверное, когда я в «Ростове» тренировался. Там тренировки, можно сказать, составлял Плетикоса. А тренер вратарей больше помогал просто исполнять то, что нужно ему. И у него были мячи разных форм — там треугольные такие, они как птички из Angry Birds выглядели. По ним бьют, и из-за формы разный отскок — не как с круглым мячом. И много разных интересных упражнений было вот связанных с этим.

Плюс, например, вешали полотно, чтобы закрыть обзор и видимость была хуже. И мяч должен был пролетать либо сверху, либо снизу, а ты реагируешь, как будто он с близкого расстояния в тебя уже летит. Или клали полотно и заливали его водой, чтобы был ускоренный и менее предсказуемый отскок. Не сказать, что совсем странные вещи, но интересные.



— Завершая про «Ротор». Оцените первую половину сезона по 10-балльной шкале.

— Я бы не хотел давать оценку. На данный момент складывается так, как складывается. Есть над чем работать, надо исправляться и нагонять турнирную ситуацию во второй половине сезона.

Как совмещать футбол с учёбой, чем заняться после карьеры

— Вы учились в университете и одновременно профессионально занимались футболом. Как удавалось совмещать?

— Вообще, мы с моей семьёй не планировали, что я буду профессионально играть в футбол. То есть вроде как футбол нравился всегда, с детства занимался, всё получалось. Но никогда не было мысли о том, чтобы стать профессиональным футболистом. Даже и не мечтал. Когда я уже был близок к выпуску из футбольной школы, стали поступать предложения от клубов. Были московские дубли, звонили насчёт меня из «Динамо» и ЦСКА, если я правильно помню.

И было ещё предложение от основной команды «Торпедо», которая тогда выступала в Первой лиге. Мы решили с родителями, почему бы не попробовать, раз есть такой вариант. Тем более много знаем о клубе, за который болел ещё мой прадед. Но при этом не забывая об учебе. Я из Москвы, «Торпедо» — московский клуб. В принципе, совмещать работу с учёбой было не так сложно.

Всегда найдёшь какое-то окошко, когда ты можешь прийти на пару, что-то досдать или, наоборот, что-то пропустить. Так первый год прошёл. В любое свободное время приезжал на занятия. Условно, если тренировка в 11 или 12 утра, то до неё съездил в университет, а потом уехал в клуб. Если были вечерние пары, то возвращался. Всё относительно близко было: «Торпедо» тренировалось на Автозаводской, а университет находился на Серпуховской. Старался выжимать максимум.

А потом получилось так, что я уехал в «Ростов». Старался летать в Москву каждый выходной день, чтобы сдать какие-то долги либо сходить на занятия.

— К вам было особое отношение в университете от преподавателей?

— Не сказал бы. Некоторые снисходительно относились, понимали ситуацию и старались меня хотя бы не убивать лишний раз. И помогали, то есть находили какие-то окна дополнительные для меня. Было пару раз, что я отвечал преподавателю в кофейне, уже после занятий, потому что не мог попасть на них физически. Приходилось индивидуально договариваться. Не в плане, чтобы мне автоматом закрыли предмет, а чтобы в отдельное время сдал.

— Если не ошибаюсь, вы дебютировали в футболе в 21 год.

— Если мы берём именно взрослый уровень, то да. Это было в «Чайке».

— Не было ощущения, что дебют поздновато случился?

— Если мы берём какие-то европейские стандарты, то вполне возможно. Но я вратарь, а вратари с возрастом только сильнее становятся. У меня всегда были матчи на других уровнях — за молодёжку, например. Так что игровая практика у меня была. Плюс я тренировался в «Ростове», а это клуб Премьер-лиги. Занимался с основным составом и сидел на скамейке в матчах РПЛ. В теории, имел возможность дебютировать даже в Премьер-лиге в 18 лет. Но такого шанса не выпало.

В этом вообще ничего страшного нет. Если молодые футболисты будут читать это интервью, не стоит бояться. Главное — работать на максимум всё время, и рано или поздно случится дебют, придут большие матчи.

— Помните ощущения во время дебютной игры?

— Прекрасно помню. Мы играли с Армавиром на выезде, победили 2:0.

— Много пришлось тащить?

— Пару моментов было, да. Доволен той игрой. Самое основное для души вратаря — сыграть на ноль.



— Не думали после выпуска из университета работать по специальности?

— Когда я уехал в Ростов — а это было на втором курсе, — то уже понимал, что могу чего-то достичь в футболе и что-то получить от карьеры. Тем более, я занимался этим с семи лет. Понял, что хочу попробовать. Вернуться и работать по специальности я смогу в любом возрасте. А в футбол ты не вернёшься с нуля, если тебе за 40 лет.

— Всерьёз рассматриваете вариант работать по специальности после футбола?

— Честно говоря, сколько раз думал о том, что буду делать после завершения карьеры, всегда себе отвечаю на этот вопрос, что, скорее всего, не буду работать тренером в футболе. Хотел бы заниматься чем-то другим. Но, опять же, не могу сказать, что хотел бы работать именно по той специальности, на которую отучился — реклама и связи с общественностью, маркетинг.

Мне интересно IT — у меня друзья в IT работают. Я неплохо обращаюсь с компьютером, но именно знаний для работы в этой сфере на данный момент мне не хватает. Планирую взять курсы. Но при этом, честно, в последнее время смотрю со стороны и думаю, что у меня неплохо бы получилось в спортивном менеджменте. Не тренировать, а именно управлять. Посмотрим, как сложится в будущем — я всё-таки надеюсь, что ещё 10 лет поиграю.

— Хотите играть до 40 лет?

— Пока есть силы. Я думаю, до 40 меня хватит. Тем более, как ты говоришь, я поздновато дебютировал. Плюс были травмы, хочется наверстать упущенное. Чувствую, что у меня полно сил. Мне вот 30 лет, а я себя на этот возраст не ощущаю. В душе мне 21-22. И всё ещё впереди.

— Вы пересекались в «Ростове» с Дзюбой?

— Да, общались. Артём вообще очень открытый человек. Он всё время на позитиве, на юморе. Очень хорошо относился к ребятам из молодёжного состава. Всегда был готов поговорить, пошутить, пообщаться в самолёте, если вместе летели куда-то и так далее.

— Вы играли за «Авангард» в сезоне-2017/18, когда команда дошла до финала Кубка России. Получили серебряную медаль?

— Да.

— А как стали основным вратарём команды? Там была интересная ситуация: первую половину сезона в ФНЛ играл один голкипер, а с зимы первым номером стал Чагров. В Кубке, я так понял, играл вообще третий вратарь…

— Нас вообще суммарно за сезон сыграло четыре вратаря. Получилось так, что я перешёл туда из «Чайки», но поначалу не играл. Потом поехали на зимние сборы: один заболел, второй сломался. Вроде как я остаюсь один, но у меня ещё не было опыта игры в ФНЛ. Руководство и тренерский штаб, видимо, были не совсем уверены во мне. Поэтому они пригласили ещё одного вратаря, который как раз сыграл в Кубке, — Сашу Кобозева.

Мы прилетели после сборов, и у нас первый официальный матч пришёлся именно на Кубок — играли с «Амкаром» в Перми. Было очень холодно, где-то –20. И Саша получил воспаление лёгких после той встречи, которую мы выиграли в серии пенальти.

Он выбыл на несколько матчей. И как раз после «Амкара» была первая игра в чемпионате после паузы, где я и дебютировал. После этого я сыграл большинство встреч в чемпионате, а Саша, вернувшись после болезни, играл в кубковых матчах и дошёл до финала.

— Можете назвать период в «Тамбове» худшим в карьере?

— Да нет, не сказал бы. Было много негатива, но это всё равно был шаг вперёд. Я попал в клуб Премьер-лиги и сыграл несколько матчей. Уровень всё равно был выше, чем в «Авангарде». Очень был доволен тренировками с ребятами, благодаря которым я повышал свой уровень. Остальное не очень хотелось бы вспоминать.

— Вы же там пересекались с Рыжиковым? Многое почерпнули от него?

— Первое, что можно от него почерпнуть, — профессиональное отношение к делу. Человеку было на тот момент 40 лет, и он находился в идеальной физической форме: следил за собой, правильно питался, тренировался. Я видел много разных вратарей, которые намного младше Рыжикова. Даже младше меня. И они не выкладываются на максимум на тренировках, отлынивают и так далее.

Вот у Серёги такого не было вообще. За что ему большой респект. Он свою работу выполнял на максимум.

— После «Тамбова» вы год были свободным агентом и самостоятельно залечивали травму. В одном интервью говорили, что лечились чисто на свои накопленные. Насколько затратно и тяжело это было?

— У меня было чуть-чуть денег накоплено «Авангарда». Плюс я и в «Тамбове» всё равно какие-то деньги откладывал. Но, естественно, очень сложно. Потому что практически год нам не платили в «Тамбове», вообще никаких денег оттуда не увидел.

То, что у меня было накоплено, уже потихоньку заканчивалось. Восстановление было очень затратным. Ты должен оплатить операцию, которая сама по себе сто́ит приличных денег. Дальше восстановление, которое сто́ит, в перспективе, ещё дороже. Потому что тебе помогают на контрактной основе тренеры-реабилитологи, которых сам нанял, — это большие траты.

— А конкретно?

— Одна тренировка где-то от 5 до 10 тысяч рублей. Не помню точные цифры, но это очень затратно. Я старался ходить если не каждый день, то хотя бы пару раз в неделю, исходя из моих ресурсов. Как минимум, чтобы получить направление, какие упражнения делать. Иногда раз в неделю, а потом через неделю возвращался, снова платил деньги и получал консультацию.

— Операцию делали в России?

— Да.

У меня вообще за то время, когда я был свободным агентом, было две травмы. Сперва, после «Тамбова», у меня проявилась старая проблема с мениском — колено заклинило. Пришлось прооперироваться. Это не такая серьёзная травма: восстановление длится месяца полтора. Но из-за того что восстанавливался сам, видимо, не набрал идеальные кондиции как надо. Никто не выдавал ежедневные направления. И колено немного отекало и давало о себе знать.

Потом пошёл тренироваться, и у меня оторвалось ахиллово сухожилие на другой ноге. Возможно, из-за того, что я перекладывал нагрузку с одной ноги на другую, чтобы колено не беспокоить. И где-то что-то перегрузилось. Хотя я никогда не чувствовал никакого дискомфорта в этой области. Но вот именно в тот момент из-за растренированности, какого-то внутреннего дисбаланса, стресса или ещё чего-то случилась вторая травма. Которая, конечно, намного сложнее, чем первая: восстановление занимает минимум полгода. Это, конечно, тяжело и страшно.

— После восстановления вы уехали в Исландию. Её сборная шумела во второй половине 2010-х, неплохо играла с французами в отборе на ЧМ-2026. Вы поняли, в чём её феномен? В Исландии какая-то особенная подготовка футболистов?

— Феномен, наверное, в том, что там вообще везде футбольные поля. Разного качества. И натуральные, и искусственные. Прям везде-везде. И вот поголовно как будто все дети занимаются футболом. И мальчики, и девочки. У них с детства всегда футбол, футбол, футбол.

Они все его очень любят, смотрят английскую Премьер-лигу, потому что у них тесные связи с Англией в целом. Там очень дешёвый перелёт, лёгкая логистика с Англией. Люди летают на выходные на матчи. Плюс — паспорт, который открывает им чуть больше мира, чем наш. Это ни для кого не секрет.

Исландцы ещё в детстве могут попасть в академии больших клубов АПЛ. Они очень часто уезжают в другие страны на различные стажировки. И я не только про футбол, а про все сферы. Но по итогу все возвращаются в Исландию, в свой родной дом. Они получают колоссальный опыт у лучших специалистов из различных областей, в том числе из футбола. Наверное, в этом феномен. Ещё у них очень спортивная страна, там в целом культ фитнеса. Люди очень сильные, крепкие, обожают тренажёрный зал.

— А каким ещё спортом там увлекаются?

— У них футбол на первом месте, гандбол на втором. Не знаю почему. Видимо, потому что легко строить небольшие манежи для игры в зале. В плане хобби, люди очень любят играть в гольф. Там, в принципе, открытого пространства много для гольф-полей.

— А в хоккей там не играют?

— Я тоже думал, что в Исландии любят хоккей, но там не особо в него играют. Лично я не видел.

— После Исландии у вас был казахстанский «Окжетпес». Там тоже были проблемы с финансами, домашним стадионом. Не было флешбэков из тамбовских времён, что сейчас опять всё повалится?

— Ну, конечно, не думать об этом было невозможно. Не хотелось опять попасть в такую ситуацию, но всё было немного по-другому. Даже по уровню, скажем, ждёшь от клуба РПЛ большей организации, чем от казахстанской лиги. При всём уважении, она всё-таки ниже уровнем. Глобальных каких-то мыслей не было, но моментами было трудновато. Спасало то, что я играл каждую игру. Было желание показать себя, добыть максимальный результат для команды.

— Что для вас реальнее: выйти в РПЛ с «Ротором» или сразу перейти в клуб из Премьер-лиги?

— Выйти с «Ротором» в РПЛ — очень красивая история. Всегда приятнее выйти в Премьер-лигу со своей командой. Тем более, я комфортно себя чувствую в Волгограде, привязался сильно к клубу, хотелось бы с ним добиться успехов.

Но не буду ничего скрывать или врать. Я, естественно, стремлюсь ещё поиграть в РПЛ. Это нормально — стремиться к самому высокому.

Азия, поттеромания, кино и игры

— Давайте немного на внефутбольные темы. Еда, которая вам отвратительна?

— Первое, что мне сразу приходит на ум, — всё, что связано с органами. Какая-нибудь печень, куриные сердечки и всё такое.

— Насколько знаю, вы недавно вернулись из поездки. Где были?

— Основная цель — Япония. Сначала побывал в Корее, потом на пару дней приехал в Японию, и на обратном пути на один день зацепили Китай. В прошлом году был схожий путь, но без Кореи. В Японии я второй год подряд.

— Так нравится азиатское направление?

— Да, нравится. Я бы не сказал, что оно какое-то приоритетное для меня. Просто сейчас это намного легче, чем поехать в Европу или Америку, куда мне тоже было бы интересно съездить. Сложность получения виз из-за санкций и в принципе их отношение к нам не способствует тому, чтобы туда ехать.

В Японии такого не наблюдается. Даже несмотря на то, что эта страна вроде как из их блока. Получение визы очень лёгкое, логистика простая, по ценам очень приемлемо и отношение хорошее.

— Что по ценам?

— Билеты в одну сторону на человека получаются в районе 20 тысяч рублей. Бывало, что нам клуб брал билеты из Волгограда в Москву. Летели «Победой». Присылают билет, я смотрю — а там ценник в 13 тысяч. И это без багажа. А тут вроде летишь на другой конец земли за такие же деньги. Считаю, адекватная цена. Тем более с пересадкой.

— А суммарно во сколько обошлась поездка? Помимо билетов?

— Если взять проживание, в районе 100 тысяч рублей. Это за гостиницы во всех городах, где мы были: сначала в Сеуле, потом в Японии посетили Хиросиму, оттуда поехали в Осаку, были в Киото, а потом поехали в Токио. То есть четыре города. И потом вот Чэнду в Китае на обратном пути. Где-то квартиры снимали, где-то гостиницы — суммарно вышло около 100 тысяч.

— Приемлемо.

— Понятно, что каждый живёт по своим средствам. Некоторые тратят 500 тысяч рублей, чтобы просто на пляже полежать в одной гостинице. Это не мой формат — мне больше нравятся путешествия и активный отдых. Особенно если брать нынешние реалии, это нельзя назвать неподъёмной ценой. Хотя понятно, что это может быть для кого-то всё равно дорого.

— Какие различия подметили между Кореей, Японией и Китаем?

— Если составлять рейтинг, на первом месте у меня Япония, потом Корея и Китай. Японию сильно отличает культурная составляющая. В плане, как люди себя ведут по отношению друг к другу, к иностранцам. Насколько там чисто, аккуратно и спокойно — такая идиллия гармонии.

Вот Китай наоборот — выделяется, но в худшую сторону. Там грязно, шумно, люди ведут себя... Они громкие, плюют, харкают, сморкаются на улице. Это нормально для них. Как-то это всё не очень на контрасте с Японией. Особенно потом смотришь: вроде там город большой, крутой, там тоже небоскрёбы какие-то, но грязненько и пыльно. У японцев, например, если едет мусоровоз, он блестит так, будто это «Ламборгини».

Корея ближе к Японии для меня. Было интересно сравнить, потому что многие говорят, что в Корее тоже топ-уровень. В целом, ощущения тоже супер. Очень красиво тоже, чисто, но всё равно от Японии другие ощущения, чувствуется другой уровень культуры. Наверное, погода повлияла на меня эмоционально: в Японии было теплее, солнечно. Сразу приятное настроение, всё это наслаивается на итоговые впечатления.

— Слышал, что в Японии серьёзная проблема с мигрантами. Приезжие плохо себя ведут, мусорят. Якобы были протесты, поднимали вопрос среди чиновников. С местными не было проблем?

— Я так понял, что проблемы действительно есть. Видел много роликов в интернете про то, что приезжают иностранцы из Индии, Пакистана и других стран. И не просто как туристы, а именно там остаются, из-за чего всякие проблемы возникают.

А по поводу отношения местных — я вот в Японии за свою жизнь был три раза. В этом и прошлом году приезжал как турист. Ещё в 14 лет один раз приехал с детской школой на международный турнир — получилось фантастически! Я прямо не знаю, как нам повезло так. Всю поездку нам оплачивал Москомспорт. Тогда Япония была недоступной для нас страной. Как будто мало людей туда приезжало. В целом было мало иностранцев. Поэтому японцы подходили к нам на улицах и фоткались. Хотя мы были 14-летними детьми.

А сейчас ты идёшь по улице — им абсолютно без разницы. Вот в прошлом году с нами ещё был мой брат, он такой же высокий, как и я. Они настолько привыкли к туристам, что им по барабану. Нет такого, что ловишь на себе постоянные и удивлённые взгляды.

Кстати, я думал, что там никто по-английски не будет разговаривать. Что даже покупки в обычном продуктовом станут проблемой. Но вообще нет. Практически каждый человек, работающий в сфере услуг или продаж, хотя бы несколько слов знает на английском. Можно спокойно подойти, объяснить, что хочешь. Тебя спросят, нужен ли тебе пакет, скажут, как оплатить и так далее. Проблем вообще не было.

— Что сейчас смотрите из сериалов?

— Скачал в дорогу последний сезон сериала «Очень странные дела». Не досмотрел до конца по прилёте, потому что не было времени: всё время на ногах. В среднем проходили 20+ тысяч шагов в день. Но хочу досмотреть.

— Три любимых фильма?

— Я бы назвал «Гарри Поттера». Все части, потому что я на них вырос. Это абсолютный топ. Ещё «Властелин колец» с «Хоббитом».

— Ограничились только фильмами или книги тоже читали?

— «Властелина колец» не читал, а «Гарри Поттера» — по несколько раз. Первые разы нам с братом мама ещё читала, потому что маленькие были. А потом сам прочитал.

Ещё мне нравятся фильмы по типу «Района №9». Люблю фильмы этого режиссёра, как его зовут…

— Нил Бломкамп.

— Точно. У него ещё два фильма есть: «Робот по имени Чаппи» и «Элизиум». Мне такие фильмы нравятся.

— Российский кинематограф — норм или стрём?

— Норм. Последнее смотрел «Бар "Один звонок"» — интересный. Ещё мне нравятся наши военные фильмы, любые по Великой Отечественной войне. Ну и хорошие спортивные фильмы у нас получаются. Например, «Легенда №17» или «Движение вверх».

— Любимый музыкальный жанр?

— У меня нет конкретного, на самом деле. Я вообще всё слушаю. Но два любимых могу выбрать. Это электроника, по типу EDM, электронной танцевальной музыки. И рок, сто процентов.

— А какой конкретно рок?

— Блин, а вот тут я не знаю, как ответвление это называется. Знаю, есть понятие «христианский рок», хотя я не по этой теме совсем. Нравится, например, Skillet. Если что-то более тяжёлое, то группа Dead by April. И Breaking Benjamin с Nickelback. Такого формата.

— Прыгнули бы с парашютом?

— У меня такая мысль когда-то была, но, становясь старше, как-то я к этому охладел. Потому что думаешь: вот я вдруг прыгну, а парашют не раскроется. Не то, что мне страшно, просто какой смысл так рисковать из-за одного прыжка?



— Что бы вы не сделали ни за какие деньги?

— Не сдал бы футбольную игру.

— Самая дорогая покупка?

— Последний iPhone.

— С какой исторической личностью вы бы провели время?

— Пусть будет Цезарь.

— Начался зомби-апокалипсис. Что возьмёте в первую очередь?

— Биту с гвоздями. Как в «Ходячих мертвецах». Кстати, эта тематика сериалов и фильмов мне нравится тоже.

— Вам понравился сериал The Last of Us?

— В целом, да. Единственное — мне, как и большинству наверное, не нравится актриса, которая там играет. Не потому, что она какая-то не такая, а чисто из-за того, что сериал снят по игре, и в нем Элли совсем другая. Они хотели максимально приблизиться к игре, но почему-то испортили именно главную героиню. Хотя все остальные актёры хорошо подобраны.

— Какую суперспособность вы бы себе выбрали?

— Телепортацию. Можно перемещаться без затрат. Правда, не знаю, было бы это так интересно в таком случае. Но я выбираю это в первую очередь не из-за путешествий, а скорее из-за футбола. Когда играешь, находишься где-то вдали от друзей, родных. С телепортацией можно после тренировки или матча сразу попасть домой.

Источник: Legalbet